11 марта в Подмосковье прошла Конференция Общественного совета ЦФО, на которой обсуждался вопрос о взаимодействии органов власти и институтов гражданского общества в совершенствовании системы комплексной реабилитации детей-инвалидов в ЦФО.
Хочу поделиться своими наблюдениями, прежде всего, как участник этого мероприятия, а также – отец ребенка с диагнозом ДЦП.
Мое внимание привлекло выступление министра здравоохранения Правительства Московской области с радостными данными о росте рождаемости в области. По-моему, это лишь свидетельствует о росте качества жизни людей, но никак не является заслугой Министерства. В то же время в течение трех последних лет увеличивается число детей, родившихся с диагнозом ДЦП. Это тоже официальные данные, почему-то не прокомментированные Министром. На мой взгляд, они говорят об ухудшении системы родовспоможения Московской области. В связи с этим, у меня возникла мысль, что положение дел в системе здравоохранения Московской области вышестоящему руководству надо внимательно проанализировать.
Организаторы мероприятия показали участникам конференции слайды с информацией о количестве коррекционных образовательных учреждений и обучаемых детей-инвалидов. Эту информацию, по-видимому, должен был представить Департамент образования города Москвы. Тем не менее, столица в таблицах была представлена прочерками. Далее последовал комментарий, что некоторые субъекты федерации не представили информации. Я обратил на это внимание коллег из Департамента образования города Москвы, и они мне сообщили, что никаких запросов на предоставление этих данных в Департамент не поступало. Зная положение дел в Москве, я совершенно уверен, что нашими показателями можно только гордиться. Поэтому меня это неприятно удивило.
В ходе конференции обсуждался ряд важных и интересных вопросов. Я ехал на это мероприятие с совершенно конкретной целью — поднять перед коллегами из ЦФО, депутатами ГД и возможно представителями министерства образования РФ вопрос о необходимости внесения некоторых изменений в законодательство об образовании инвалидов.
Совершенно понятно, что мы разбираемся в тех вопросах, которые касаются нас напрямую. Например, у меня дочка с проблемой – ДЦП. Учится в восьмом классе в прекрасном образовательном учреждении Департамента образования города Москвы. Нам повезло в том, что мы живем и работаем в Москве, а форма её заболевания не очень тяжелая.
Мы с Ириной (моей женой) не унываем и стараемся сделать для дочки все, что в наших силах, а также помочь другим родителям, имеющим проблемных деток. Наверное, поэтому мы и выбрали соответствующее направление своей работы. Ирина возглавляет известный благотворительный фонд, а я профессионально занимаюсь общественной работой – возглавляю Национальную Ассоциацию Благотворительных Организаций и являюсь членом Общественного совета города Москвы.
Проблемы, которые я поднял на конференции, обсуждались в течение ряда лет на Московских гражданских форумах по проблемам семей, воспитывающих детей с ограниченными возможностями здоровья.
Законодательная и исполнительная власть города в рамках своих полномочий решает достаточно много вопросов. Но есть вопросы, которые необходимо решать на федеральном уровне, и именно с этой мыслью я обратился к коллегам из ЦФО.
Замечу, я являюсь сторонником принципа инклюзии, но против того, как она подается средствами массовой информации и претворяется в жизнь некоторыми руководителями системы образования. Я считаю вредной практику обучения детей с ограниченными возможностями здоровья в обычной средней образовательной школе, даже если в ней будет все необходимое оборудование. Оговорюсь, речь идет о детях имеющих проблемы с рождения, а не вследствие травмы, полученной в сознательном возрасте. Ребята, ставшие инвалидами в результате травмы, полученной в сознательном возрасте, вполне возможно смогут обучаться в обычной школе. Но подавляющее большинство детей-инвалидов являются инвалидами с рождения. Вот для этих детей в зависимости от сложности проблем нужны коррекционные образовательные учреждения. Проблема заключается в том, что часто дети имеют проблемы по нескольким нозологиям и перед родителями встает вопрос, а какого типа коррекционное учреждение больше подходит ребенку? Получается, что на самом деле в подавляющем большинстве случаев необходимы «универсальные» коррекционные учреждения. А таких универсальных коррекционных учреждений нет! Отсюда первое мое предложение: в законодательстве необходимо предусмотреть «универсальный» тип коррекционного учреждения.
Я думаю, многие согласятся со мной, что у детей-инвалидов с рождения, как правило, имеется задержка психического развития, которая означает, что ребенок в умственном развитии отстает от сверстников на один-два года. При этом он обучаем и, если ему дать эту двухлетнюю фору в освоении материала, будет вполне готов к получению высшего профессионального образования. То есть молодой человек будет вполне конкурентоспособен на рынке труда. К сожалению, российское законодательство ограничивает очное обучение 18 годами. И это «прокрустово ложе» наносит огромный вред. Дети еще не получившие необходимого образования по объективным причинам – не могут его получить. Я не считаю серьезной альтернативой надомное обучение. Родители в подавляющем большинстве не могут обеспечить качественного надомного обучения.
Та же проблема есть у детей с ослабленным здоровьем, имеющих хронические заболевания и вынужденных значительную часть учебного времени тратить не на учебу, а на лечебные и оздоровительные мероприятия. Они также не укладываются в «прокрустово ложе» 18-летнего лимита.
В Москве имеется прекрасный опыт работы загородных санаторно-лесных школ интернатного типа, городских школ здоровья и Центров лечебной педагогики. На мой взгляд, Правительство Москвы сделало очень успешную попытку решить те проблемы, о которых я рассказывал ранее. Моя семья, кстати, опробовала все варианты: мы начали со Школы здоровья, затем попробовали Центр лечебной педагогики и сейчас с огромным удовольствием учимся в санаторно-лесной школе. К сожалению, в связи с тем, что федеральное законодательство не предусматривает эти типы учреждений, то в их повседневной деятельности периодически возникают различные правовые нестыковки поставленных высоких целей и ограниченных правовых возможностей.
Почему мне больше нравится идея создания таких учреждений?
Во-первых, оборудовать по высшему разряду несколько образовательных учреждений и собрать профессионалов (в том числе и медиков) в этих учреждениях на более высоких окладах гораздо проще, чем пытаться оборудовать хоть как-нибудь под инклюзию огромное количество учреждений и нагрузить проблемами ребенка-инвалида обычного педагога.
Во-вторых, в этих учреждениях не следует собирать (и об этом говорит опыт Москвы) исключительно детей-инвалидов. Прекрасный результат дает золотое сечение – 30 % инвалидов, 70 % детей с ослабленным здоровьем. Таким образом, решается несколько государственных задач. Эффективнее расходуются ресурсы, реально работает инклюзия, и дети-инвалиды получают более качественное образование, потому что в этих школах классы имеют меньшее наполнение детьми. Единственное, чего нам не хватает для полной гармонии – это возможности ребенку задержаться с обучением в одном или нескольких старших классах и продолжить образование в этой школе до получения полного среднего образования.
Поэтому я предложил внести в резолюцию круглого стола и итоговую резолюцию конференции рекомендации к федеральным органам государственной власти:
- о внесении поправок в закон «Об образовании», предусматривающих право детей-инвалидов и детей с хроническими заболеваниями на очное среднее образование до 20 лет;
- о необходимости изучения опыта работы органов власти города Москвы по решению проблем детей-инвалидов в сфере образования и введения нового типа образовательного учреждения – «универсального» коррекционного образовательного учреждения.
